185005, Республика Карелия, город Петрозаводск, улица Правды, дом 28А; e-mail:freekarelia@mail.ru

Для спонсорской помощи: Адрес: 185001, Республика Карелия, город Петрозаводск, улица Кутузова, дом 53А;
Реквизиты: ИНН: 1001049385, КПП: 100101001, ОГРН: 1051002816700, ОКВЭД: 91.33, расчётный счёт: 40703810000120000000 (Рубли РФ)
в Петрозаводском филиале ОАО "Балтийский банк" (Петрозаводск), корреспондентский счёт: 30101810000000000752, БИК: 048602752.

home
Russian (CIS)KarelianEnglish (United Kingdom)Deutsch (DE-CH-AT)Finnish (Suomi)Svenska (Sverige)Norsk bokmål (Norway)Danish(DK)Icelandic(IS)

Язык Карельского Народа

Карельский язык - Заонежский говор – это сформировавшийся на территории современной Республики Карелия в период: с конца IX века по середину XVIII века отдельный славяно-ижорский язык, относящийся к группе восточнославянских языков и вобравший в себя значительное количество слов и лексических оборотов из славяно-ижорского, древнерусского и карельского языков, а также различные слова и выражения из финского, шведского, вепсского и саамского языков, с первоначальной Рунической письменностью, а с начала XVIII века – с письменностью на основе русского алфавита.

Формирование Карельского языка происходило достаточно неравномерно на протяжении многих столетий. Это обуславливалось как суровой северной природой, так и обширной территорией Карелии. Древние предки Карельского Народа впервые появились на земле Карелии примерно восемь тысяч лет назад и жили небольшими группами на громадных расстояниях друг от друга, разделённые бескрайними лесами. При этом, их языки, верования, жизненные устои и повседневный быт были очень похожи друг на друга, о чём говорят различные археологические находки и сохранившиеся до нашего времени древние Рунические надписи и наскальные рисунки - петроглифы.

Первоначально Карельский Народ формировался из пяти основных родственных племён, живших на земле Карелии: племён карелов, живших к северу и к северо-западу от Ладожского озера; племён суоми, живших к западу от Ладожского озера, племён вепсов, живших между Ладожским и Онежским озерами; племён саами, живших практически на всей территории современной Карелии и племён ижорских славян, живших на юге современной Карелии.

В IX веке, в период возникновения к югу от Карелии древнерусского государства, на территорию Карелии стали проникать первые древнерусские переселенцы, которые перемешивались с жившими здесь племенами. В X—XI веках южная часть Карелии попала в сферу влияния древнерусского государства, в результате чего в Карелию устремились новые древнерусские первопроходцы, а вслед за ними – и многочисленные крестьяне, бежавшие от гнёта русских князей и православных священников. Эти мужественные люди основывали свои поселения в различных труднодоступных местах Карелии и шли через Карелию дальше – по побережью Белого моря на Кольский полуостров и в Архангельскую область. При этом, древнерусские поселенцы постепенно перемешивались с проживавшими здесь ранее ижорскими славянами, карелами, суоми, вепсами и саами; в результате чего происходило их этническое слияние, заимствование их культурных традиций и фоносемантическое смешение их языков.

В начале XII векеа большая часть Карелии добровольно вошла в состав древнерусского Новгородского Княжества, а западная часть Карелии вскоре была захвачена Королевством Швеция, которое основала рядом с древним племенным центром карел - городом Корелой шведскую пограничную крепость - Выборг. Сразу после этого на территорию западной Карелии переселилось множество шведских крестьян, которые впоследствии перемешались там с местным населением. В этот период процесс формирования Карельского языка усилился и достиг своего апогея к концу XII века, когда большая часть русских переселенцев и ижорских славян почти полностью перемешалась с карелами, суоми вепсами и саами. Именно в этот исторический период жители Карелии стали ощущать себя сложившейся народной общностью – Карельским Народом.

Причём, в середине XII века племена суоми, жившие в западной Карелии и перемешавшиеся там со шведскими переселенцами, перекочевали на запад в Швецию и впоследствии ассимилировались там с племенами сумь и емь, положив начало формированию современного Финского Народа.

Когда во второй половине XV века большая часть Карелии вместе с Новгородским Княжеством формально вошла в состав Московского Государства, а юго-западная часть Карелии стала принадлежать Королевству Швеция, процесс формирования Карельского языка практически завершился, причём к этому времени древнерусские переселенцы и ижорские славяне стали составлять этническую доминанту Карельского Народа. Это отразилось на Карельском языке, который стал иметь славяно-ижорское строение и содержать в основном древнерусский словарный состав, обогащённый многими карельскими, суомскими, вепсскими и саамскими словами и выражения. Сам Карельский язык, при этом, стал называться Заонежским говором.

Появление этого общепринятого названия Карельского языка завершило собой диахронический процесс его формирования в отдельный национальный язык Карельского Народа.
К концу XVIII века на Карельском языке - Заонежском говоре говорило абсолютное большинство Карельского Народа. Кроме этого, Заонежский говор стал языком межплеменного общения для карелов, суоми, вепсов и саамов, живших в труднодоступных местах, изолированных от остальной Карелии. Именно на Заонежском говоре были впервые записаны Карельскими Рунами многие древние Карельские народные сказания, былины и Карельский эпос «Калевала». При этом, Заонежский говор не понимали ни государственные чиновники Российской Империи, приезжавшие в Карелию из Санкт-Петербурга, ни новые русские переселенцы, продолжавшие в XIX-XX веках пребывать в Карелию из других губерний Российской Империи. Более того, и сегодня почти все слова и выражения Заонежского говора являются непонятными для представителей русского и других восточнославянских народов. Поэтому, не смотря на безусловную фоносемантическую близость Карельского и Русского языков, их диалектологическая родственность далеко не очевидна.

Например, карельское слово “людики” – переводится на русский язык, как: “люди”, слово “кехтать” - “желать” “калайдать” - “звенеть”, “удновать” - “спать”, “лифкать” – болтаться, “торок” - “ветер”, а карельское выражение “си акой правой” – переводится на русский язык, как: “ты прав” (во всех этих примерах, русскому человеку, не знающему Карельского языка, достаточно сложно предположить точный смысл карельских слов, не смотря на их фоносемантическую близость с русскими словами). Как видно из этих примеров, хотя Карельский и Русский языки фоносемантически похожи друг на друга, тем не менее, Карельский язык не является диалектом Русского и наоборот. Именно поэтому, понять смысл карельских слов и выражений неподготовленному русскому человеку достаточно сложно. Это лишь ещё раз доказывает тот факт, что Карельский язык – Заонежский говор является отдельным и полностью сформировавшимся восточнославянским языком – национальным языком Карельского Народа.

В результате Социалистической Революции в Российской Империи, произошедшей в октябре 1917 года, в Карелии в период: с ноября 1917 года по март 1918 года была установлена совет¬ская власть, а 8 июня 1920 года была образована Карельская Трудовая Коммуна, которая 25 июля 1923 года была преобразована в Карельскую Автономную Советскую Социалистическую Республику (Карельскую АССР) в составе Российской Советской Федеративной Социалистической Республики. 31 марта 1940 года Карельская АССР получила статус шестнадцатой Союзной Республики и была переименована в Карело-Финскую Советскую Социалистическую Республику (Карело-Финскую ССР). При этом, территория Карело-Финской ССР увеличилась за счёт новых районов, отошедших к СССР после войны с Финляндией в 1939-1940 годах - Карело-Финской ССР были переданы финские промышленные предприятия и населенные пункты. Майнила, Лемболово, Керро, Термолово, Каллелово и другие. Таким образом, Карельский Народ впервые за всю свою историю формально обрёл свою национальную государственность, а Карелия, находясь в составе СССР, стала юридически полноправным субъектом международного права.

Однако, Советская власть в то же время пыталась упразднить историческую память и национальную самобытность Карельского Народа. С этой целью, с 1920 года в течении более шестидесяти лет под предлогом “коммунистического просвещения” и “сохранения малочисленных народов”, то есть малочисленных племён карелов, вепсов и саамов, сохранившихся лишь в изолированных и труднодоступных местах Карелии, Советская власть проводила целенаправленную политику по искусственному разделению Карельского Народа на отдельные языковые группы, так называемые: “Русскую”, “Карело-финскую”, “Вепсскую” и “Саамскую”. При этом, Карельский язык был насильственно и повсеместно заменён на Русский язык, а употребление Заонежского говора в официальных учреждениях и общественных местах было запрещено. Кроме этого, Карельский Народ теперь должен был изучать помимо обязательного Русского языка ещё и редкие, почти нигде не употреблявшиеся Карело-финский, Вепсский и Саамский языки, на которых говорили лишь немногочисленные представители соответствующих племён, проживающие в изоляции от цивилизации и не имеющие даже отдалённого представления о достижениях современного научно-технического прогресса. Именно этим обусловлено отсутствие в перечисленных отмирающих языках множества научных слов и технических терминов, без ежедневного употребления которых, невозможна привычная нам цивилизованная жизнедеятельность и, тем более, современное образование. Не смотря на такую антикарельскую политику Советской власти, ей не удалось искусственно разделить Карельский Народ на отдельные фиктивные “национальности”, так как уже к концу 1970-х годов, более 90% всех новоявленных Карельских “национальностей” равномерно перемешались между собой, в том числе, и почти все представители изолированных карело-финских, вепсских и саамских племён.

При этом, активное смешение различных Карельских “национальностей” происходило не только на территории Карелии, но и на территориях соседних с ней Ленинградской, Архангельской и Мурманской областей. Таким образом, не смотря на предпринятые Советской властью многочисленные и многолетние меры по формальному упразднению Карельского Народа, он вновь возродился во второй половине ХХ века и, тем самым, убедительно доказал своё естественное право на историческое существование.

В настоящее время Карельский Народ составляет большую часть всех жителей Республики Карелия. К сожалению, национальный язык Карельского Народа - Заонежский говор сегодня утратил своё былое значение и повсеместное распространение. Сейчас Заонежский говор уже не услышишь по всей Карелии, как это было менее 80 лет назад. Но, хотя в соответствии с действующей Конституцией Республики Карелия, государственным языком на всей её территории является Русский язык, тем не менее, ныне Заонежский говор медленно, но верно возрождается к реальной жизни. В то же время, в некоторых труднодоступных, северных и северо-западных районах Карелии по-прежнему сохранились малочисленные карело-финские, вепсские и саамские народности, которые, как и раньше, живут вдали от цивилизации и говорят на своих редких языках, не применимых для современного образования и научно-технического развития. Однако, абсолютное большинство молодых представителей этих народностей уже давно проживает в городах и разучилось говорить на своих реликтовых языках.

Таким образом, в настоящее время важнейшей национальной задачей для всего Карельского Народа является возрождение национального Карельского языка - Заонежского говора. Восстановление употребления по всей Карелии Заонежского говора, его массовая популяризация и диалектологическое развитие, сделают Карельский Народ более сплочённым, сильным, самобытным и свободным!

Одним из славных патриотов Карельского Народа, возрождающим сегодня Заонежский говор, является известный Карельский поэт, публицист и художник Вячеслав Алексеев Агапитов, являющийся Почётным Членом Региональной Общественной Организации «Свободная Карелия». Книги стихов и песен В.А. Агапитова на Заонежском говоре сегодня напечатаны значительными тиражами и их можно встретить в книжных магазинах по всей Карелии, а на организованных В.А. Агапитовым тематических лекциях в санатории «Марциальные воды» и познавательных экскурсиях по Кондопожскому району, побывало уже более пяти тысяч человек из разных городов Республики Карелия и Российской Федерации. Именно В.А. Агапитов постоянно ведёт раздел сайта «Свободная Карелия» на Заонежском говоре, обеспечивая своевременный перевод новых материалов нашего сайта и популяризацию Заонежского говора среди жителей Республики Карелия, в том числе, среди членов нашей Организации.

Вот что рассказывает на Заонежском говоре сам Вячеслав Алексеев Агапитов о своей деятельности, так необходимой всему Карельскому Народу:

Когда я ходил в школу, то хорошо помню, как наши новые учители, у которых было приехано из Москвы и Ленинграда, правили наш язык Карельский, язык на котором баяли этта веками. Мне думно нонь, что городским тяжело было кажен день слухать, как из-за парт неслось: "Убери кумпол!" или "Кончи кырайдать!". А мы вертели своими кумполами, кырайдали что-ни русско-карельско, нюгайдали, либайдали, лавайдали, колайдали, гурайдали, шоляйдали (за мятасом у реки), лочкали орехи Кедровы да иногда втюривались в девок, боле, помню, в интернатских; осенны каникулы могли в одночасье стать горюшком великим: лайба моторна торкалась в поселкову пристань, сбирала наших девок и везла Онегом ажно до Узких Салом. Мы росли, слухали, кажись, "Битлз", строгали из горбыля гитарья, истошно мяляйдали что-то с клубной сцены, на вонючих фургонах тряслись куды-ни под Селецко, рыли в тамошних лядинах ямья да садили семена еловы. Нас тянуло в други земли, а как поразъехались, то скоро стоснулись по родной деревеньке ламбасруцкой, этым красовитым губьям озерным, по щелейкам суровым, по горы Любви. Гди-то в самом нутре нашем видать горел тихим огнем Карельский язык родной - такой комедный для уха чужого. Он, Карельский язык, пялился в темнях и на свету, тепля сердцовья наши, ну а души уж сомы неслись туды за море (так зовут у нас Онегушко), теребя душеньки други - сродников, друзей да приятелей. Коли кто мни-ка нуньку перечит (мол, зачим вирши сочинять на Карельском языке - ведь народу уж почти не осталось), то в ответ одно скажу: ecu наши славны земляки Федосова, Рябинины, Щеголенок да и многи други - говорили и пели на Карельском языке - на здешнем Заонежском говоре. И кто мни запретит делать то же? Наш Заонежский говор, что и наши Карельские люди - не суетны люди, другим - не помешня, но и свое, думно мне, на поруганъ не отдадут. Все, что этта в книге написано, все вирши и песни дарю с любовью родным землякам, всим людям добрым. Примите, друзи, мои скромны даровья!

ag В.А. Агапитов продолжает свой рассказ уже на чисто Русском языке:

Карелия - это уникальный край, представляющий собой единый историко-культурный комплекс. Уникальность Карелии в её удивительных исторических памятниках, наиболее известными из которых являются Заонежский полуостров и остров Кижи. Заонежский полуостров и примыкающий к нему Кижский архипелаг, насчитывающий порядка 500 островов – исторический центр Карелии. Но кроме того, Заонежье удивительно природными ресурсами, в частности шунгитом, неповторимыми ландшафтами и своими талантливыми сказителями, сохранившими Карельские народные былины о богатырях Древней Карелии. Любопытно, что на территории Карелии были записаны и русские былины, и Руны финского народа, составившие знаменитый эпос «Калевала». Так и в говоре жителей Карелии мирно уживаются слова из русского и финно-угорских языков, придавая этому говору свою уникальную особенность. На этом Заонежском говоре - Карельском языке - не только беседуют жители нашего замечательного края. С недавнего времени на Заонежском говоре нами снова создаются литературные произведения. Вот, например, одно из моих стихотворений, написанных на Заонежском говоре:

Я Любил Вас, та любовь моя, кажись.
Не отмадела, внутри схоронясь,
Но пускай она боле Вас не блажит,
Нет кехтанья Вас долить у меня.
Я любил Вас сторонкой, без надии,
Оногды робел, то одинси стыл.
Ялюбил Вас, жадобушка, что дивье,
Чтоб кто-ни аще эдак полюбил.

Однажды один наш Карельский маститый поэт сказал мне: «Вячеслав, не пиши стихи на Заонежском говоре. Это бесперспективно, все равно на нём невозможно “Я Вас любил” написать!» Меня это высказывание задело и я перевёл на Заонежский говор большинство Пушкинских стихотворений. Однако ко времени появления этого перевода я уже написал на Заонежском говоре не одно своё стихотворение. Что любопытно, в этих стихах не только Онего, лес, птицы - то, о чем жители моей любимой Карелии могли петь десятки и сотни лет назад, но есть и современные реалии. Вот например:

Сижу в кухне тесной,
С края звучит джаз.

Калайдаат Джексон
Льюис с парой фраз.
Удновать мне или
Налить свежий чай?
«Маяк» баял: в Чили
В эту пору май.
Клонит в темнях ко сну,
Воздух к ночи стыл.
Пораскрою окна,
В окне каждом - ты.


Возможно, это стихотворение подтверждает современность и других моих стихотворений, написанных на Карельском языке. И всё же меня часто спрашивают: велико ли количество Ваших потенциальных читателей?- Я отвечаю: старшее и среднее поколение Карельского народа понимает этот язык, только в Заонежье сейчас живет примерно семь тысяч человек, понимающих Заонежский говор, но в Петрозаводске каждый двадцать пятый житель - из Заонежья. Есть понимающие Заонежский говор и в Кондопоге, Медвежьегорске... Кстати, стихи эти пришлись по нраву не только тем, кто с малых лет знаком с Заонежским говором. Например, известный петрозаводский бард Алексей Жидков, уроженец Российского города Вятки, написал уже несколько своих песен на мои стихотворения, написанные на Заонежском говоре. Вот одна из этих песен:

Росстани не сыскать,
Тропу одва видать.
Не наб долго лифкать,
Чтобы все увидеть.
Церквы нету следа
На горушке - пусто.
Было изб об лето
Этта досюль густо.
Житье кто порушил:
Тать аль свои черти?
В озере ни души,
Тороктрястой вертит.

Во мне никогда национальной гордыни не было. В Карелии всегда так воспитывали. А у меня предки жили здесь с 17 века, сам я до окончания школы жил в Заонежье, а позже десять лет работал в музее «Кижи» и жил там же. В последние годы литература коренных народов, малых народов во всем мире развивается достаточно мощно. Можно в качестве примера назвать и Карелию, где постоянно выходят все новые книги на Карельском, карело-финском, вепсском языках. Я пишу стихотворения не на очень распространённом Карельском языке, который нельзя путать с каким-то Русским диалектом. Мне кажется, если говорить об этом как о явлении, то его катализатором послужила глобализация. Нам, по сути, навязывается один мировой язык - английский, а с ним и образ мысли. Многие Народы пытаются сопротивляться этому. Думаю, это сопротивление - не только сопротивление глобализации, но и урбанизации. На наших глазах происходила утрата корневого слоя нашей культуры, проявлявшемся в языке деревни, провинции. Те же Русские классики, за редким исключением, жили в провинции. В возвращении к Карельским истокам мне видится стремление осознать угрозу, нависшую над самобытной культурой Карельского Народа, ведь культура складывается из традиций, в том числе и языковой.

Тая леденцем наше свиденье,
Уйдешь, скроешься в стане рук.
Во снях, ведаю, буде придено
С тихой причетью: «Тосну, друг».
Не заказано телу спасенье,
Что воспримя стынь глухой стон.
Людям особо жалко гасенья
Светлой зоренки. Годит сон.
Смелей смертушки души кинутся
Впотьмах друг друга искать след.
Белой падарой пути выткутся,
Спыхня во поле горней свет.
Ну а по весны кветом вырусит,
Красно летушко кликня бор.
Осень с зимою холод обручит,
Поймут любые с этых пор.
Не разойтися волны с берегом,
К клюквы ластится седой мох,
И не розлучить птицу с севером,
Любав меж людей хранит Бог.



Агапитов В.А.
Круг северных песен. Нонешни вирши. –
Петрозаводск, 2002. - 32 с. ISBN 5-88741-038
"Круг северных песен" - четвертая книга автора.
В ней представлены стихи, написанные на
Карельском языке – Заонежском говоре.


***
Будем сгудывать.
- Будем!
Что ни роздано -
людям,
что ни создано -
судьям,
станы росные -
любым;
с родных берегов
гулом
в небо соснамы
уйдем...
Тогда вспомните нас.


Памяти В. Хлебникова

Буди, зорь, буди, зорь.
Ведай, друже, трудно вгорь.
Кремень гор, кремень гор,
Светозар да Святогор!

Гуди, гуд, гуди, гуд.
Берег белый берегут.
Утро ждут. Вечер ждут.
Свете люди, свете люд.

Кижи, Кижи,
Криком кричит,
Кинь же кинь же
Кижи, Кижи…


Б. Гущину
Вешняй снег.

Гимая, сиверик, гимая
Кустовья, собак, вешняй снег.
Старуха вопит: тошно в мае
В холодной ямы кончить век.

И куды пойти, когды лужья,
Как ламбинья, о долит лед.
Край окна этта девка ружна
За парнем типутая вслед.

Ей, видать, зябко, одва лыбит,
И понять трудно: живешь - спишь?
Котору весну сердце зыбит,
Загошки крику сродни с Киж.

Кто ни придя - всё гости не полюби.
Виду не подам, круг людей кружу.
Клетник скажа: "Ты, мужик, не долюбил,
Раз уж допустил на сердце стужу.

Напасть твоя, как боль неразменная,
Власть тут друга да инны законы.
Ляй: под облаком губушка Сенная,
Спустись до земли, клай ей поклоны".

Старик к сиверу, мни-ка на поветерь.
Мимо лудьев, соломени окрай.
Коль не долечу - в волнушки словите,
Кричу эдако, падаю искрой.

В окно избы, что посередь острову,
Ладна бабица под вечер гляня:
"Звезда на воды, детушки, не к добру".
Сама в углу Иону помяня.


***
Коуни мни,
Покуль по теби тосну,
Коуни мни,
Покуль ведам да жду,
Коуни мни,
Покуль тварую весну,
Коуни мни,
Покуль во теле дух.


***
Стынут в берегу каменья глюдки.
Ветер лодченку в тростники затер.
Дремля кошка. А я вторы сутки
Жду, как спасенья, с города катер.

Он не придя, но тоску развея
Поздней чайки отчаянно плытье,
Сродни души, на волны белея,
Правит она за дальние лудья.

А ты этта. Ты зоришь со снимка:
Вышла вкопана и боязлива.
Совсем друга ты, и не Маринка
Сестра теби, а за окном ива.


***
В пристань торкнулась моторка,
Под вечер в Онего уйдя.
Внутри у мня приторомко.
Не пристаня друга гудьба.
К тяби подойти мни трудно,
Скажешь что-ни - падьмя паду.
Видать, сгореть в этом аду.
С тобой, без тебя, прилюдно.


***
Мы сядем этта
Друг к другу спиной.
Ты молчишь с лета
До самой зимы.

Край стола гости
Черкасским тыном.
И тоска ростя,
И нейдя вино.

Спрошу молодку,
Как лайбак будто:
- Hei, haluatko?
- Jo, ilman muuta.


***
Тая леденцем наше свиденье,
Уйдешь, скроешься в стане рук.
Во снях, ведаю, буде придено
С тихой причетью: 'Тосну, друг".

Не заказано телу спасенье,
Что воспримя стынь глухой стон.
Людям особо жалко гасенья.
Светлой зоренки. Годит сон.

Смелей смертушки души кинутся.
Впотьмах друг друга искать след.
Белой падарой пути выткутся.
Спыхня во поле горней свет.

Ну а по весны кветом вырусит.
Красно летушко кликня бор,
Осень с зимою холод обручит,
Поймут любые с этых пор.

Не разойтися волны с берегом,
К клюквы ластится седой мох,
И не роз лучить птицу с севером,
Любав меж людей хранит Бог.


***
Сижу в кухне тесной,
С краю звучит джаз,
Калайдаат Джексон,
Льюис с парой фраз.

Удновать мни... или
Налить свежий чай.
"Маяк" баял: в Чили
В эту пору май.

Клонит втемнях ко сну.
Воздух к ночи стыл.
Пораскрою окна,
В окне каждом - ты.


Ламбасруцкий сказ.

-Крутнем денежку! В котору
Даль-сторонку с косогору?
-Летим туды, что любима,
Богом, отцами хранима.
Нуньку Спас, а там до снегу.
Летим, летим за Онего!

Долго ль ходко - губа внизу,
Вот и долонь волны лижут.

Деревенька Ламбасручей,
Слева ручей, справа ручей,
Промеж има поле розно,
В поле этом трава роена.
Коли идешь сырым лугом-
Васильковы глазья кругом,
Быдто жениха приветят,
Их не станя - оны светят.

Страх-Онегушко напротив,
Знатен серой волны норов,
То подымя, то опружит,
В темну осень лодки рушит,
Мостки воды не напьются,
В стылу губу с тоской рвутся.
- Летим в Щелейки, не дале!
Что там видать средь прогалин?
-Мужик с бабой бредут с щелъги.
Чуть поодаль по почтовай
Девка хвалится обновой,
Друга делится с подружкой,
Как не помогла присушка.

Девушки, во поле жито,
Девушки, во поле рожь,
Девушки, не ваша воля,
Не полюбишь, кого хошь!..
-
- А вой, волю дали щипцам -
С утра слейкивают ситцем!
- Полно, матерь, других учить,
Впору в пожнях сено кучить.
-
Круг за кругом. Изба с краю,
Тихо, ажио нету лаю.
Вот воротница белея...
- Псины нет на лиходеев!
Кто там стучит посредь ночи?!
Спать ведь хочу, нету мочи.
- Марья, прости, по привычке
Коунул в двери. Нет ли спички?
- Оня, ты ли вчерясь бродил?
- Уймись, баба, к тяи ходил
Петрий али черт с Подгоры.
- Поди, ладно, - он в Медгоры.
- Я-то пойду - дома дочерь
В жданках кошки хребет дрочит.
Ладну, скажи, девку скроил?
- Мни-ка не знать, как ты холил.
Покуль ягодка спит во мху,
Гонят родны стены помху.

Пой, баженый, темнит с окон,
Жены Насти с Шаней поклон.

Дверь со скрипом затворилась,
Баба в углу прослезилась.

Спит ли, не спит: видит море,
Долит море людско горе,
Черно воронье по лудьям...
Кто б поведал, что тут буде?
С той поры вот так и жито,
С каждой ночи слезы лито.
А с Покрову с первым снегом
Война страшный дала ведом:
В гунях белых пришли финны,
Лыжи ходки, ладны спины.
-Терве! - шоколадкой манят,
В избы Летних ложню ладят.
Дедка Мамонтов тут скаже:
-Затоскуете гораже!
Пускай прежня власть худая,
Да и эти не из рая,
Стане небушко в овчинку,
Погоняют как скотинку.

Барин в Рождеству явился,
Лику Спасову крестился.
Выпытали: сам с Корелы,
Бежал к финнам с властью белой.
Многи посулил свободы,
Коль корельской кто породы,
А покуль с большой заботы
Солдат стал у изгороды.
Худо жили, ели путки,
Не по нраву - сиди в будки.

Не видали с зимы жита,
Стала бобкой дитям сито.

Раз тут Шаню вызвал барин
(Не для песен или старин).
Видна девка, ему мила,
Сам предложил, чтобы жила...
Шаня лицем побелела,
Ему скаже: "Угорела " –
Да спахнулась в тот же вечер
В одном платье в вешняй ветер.
В Пегремы чуть отогрели
Да и за порог - не смели
Больше держать. А доложат?!
Мать-корелка не поможет...

Вышла Шанюшка на лыжню,
Пройти Чоргу - там уж Лижма.
Губай шильник, помнит она,
Идя краем, гди вешено.
Через время зачастила,
Кряду в салму угодила.
Бес ли ставит свои силья?
Ойкнула- круг шеи шилья.

- Девку, сродник, надо спасти!
- Нету у нас такой власти.
Круг над Чоргой, круг над Лижмой,
Больше Шанюшки не слышно.

- Барин? Барина убили,
Партизаны приходили.
Отомстили врази людям
(Кто могутней, тот и судит).
В лайбу бросили на лаги,
Всих тут отвезли нас в лагерь.

Перво голодом морили,
Многи ноженьки сложили.
Наши ближе - легче стало,
Раз проснутось - флаги алы.

Будто песок, с рук годовья,
Всё седатее головья.
Кажна судьба ставит мету.
Лета два, как войны нету.

- Летим опять за Онего,
- Решай сам, а мни не ленко.

Студит сиверик Онего,
Гонит тучинья со снегом.
В междувалице лодчонка,
Три в кижанки мужичонка.

- Павел Марков, правь на Печки,
Там подчиним рваны сетки!
Шогу видать, кажись, этта,
У мня не быто тут с лета.

Лодка в берег. Треста, камни.
- Наши стаи те, что крайни.
- Что за пестрые тряпичья,
Не наряды ли девичьи?
- В Чорге, брат, не до базару,
Плывя всякого товару...

Белышамы пара чаек
В стороны, гди вспыхнул маяк.
День в осеновья не долог,
Тяня ночь дырявый полог.
- Лет с десяток с того затим,
Крылья с рук аль дальше летим?
Помнишь парня помоложе,
Звали, кажется, Сережей?
Их мы видли близ Сосновца,
Складники лукиностровцы.

- Как не помнить, было дело
В Тулгубе, у створы белой,
Костерок был ладно сложен.
Но по что ты о Сереже?
- К тому я, что дружил с Шаней.
Перед войной пал раз с саней,
Выстал токо, снег стряхнуто,
Глаза протер: чома чудо!
Девка- краше не бывает-
Рот дельницей закрывает.
С ней повозник, парень дюжий,
Руку подал, зовут Юшей.
В осень слыхать скрип уключин,
На Покров да в Ламбасручей,
В лодченке Сергей Иванов,
С ним Павлуха из братанов.

Шаню нашли у часовни,
Сидит в шубченке на дровнях,
Неулыбчива, взгляд строже.
Одно баяла: "Сережа,
Не видаться нам с тобою,
Поразойдемся судьбою".
Ничто боле не сказала,
В избу сбегала да с пяла
Взяла розу, крестом шиту,
Лентой белою обвиту,
И с дареньямы обратно,
Парня крестит троекратно.

Неумело в щеку губой,
Слышал он одинси: "Любый!"
Спроводила к мостовищу,
В Гаугубы шелонник рыщет.
Видли долго: платок белый
Чаюшкой тоскливай белел…
Кто не любил - слез не кажет,
А кто любил- не расскажет.

Есть в Пайнаволоке сосна,
Сверху Лижму видеть можно.
Сергей тут оставил память
Перед смертью, лет так за пять.
Ветки три вверху обкарзал,
Павел помнит, он их назвал:
Перва - с памятью о Шане, Д
руга - по Сергею званье,
Ну а третья - по причины
Общей с Шанюшкой судьбины...

Тут бы выпить не мешало,
Как преданье завещало.
Круг над Чоргой, круг над Лижмой,
За Онего путь не ближний...

12.07.2002